| | | | | ХЂХҐХІХ«Х¶ХЎХЇ | ХЂХЎХІХёЦЂХ¤ХЎХЈЦЂХёЦ‚Х©ХµХёЦ‚Х¶ |
|  Ф±ХѕХҐХ¬ХЎЦЃХѕХЎХ® Х§: 04 ХЂХёХЇ. 2007 07:37
Ф№ХҐХґХЎХµХ« ХѕХҐЦЂХ¶ХЎХЈХ«ЦЂХЁ: Знаменитые евреи. |   |
| Корифей еврейского театра
Имя Соломона Михоэлса знакомо всем, кто вырос в СССР. Все знают - это великий еврейский артист. А кто видел его на сцене? Из живущих - очень немногие. Правда, его видели на экране. Помните фильм "Цирк"? - "У белой женщины - черный ребенок. Позор!" - кричит расист. И этого черного ребенка передают из рук в руки подальше от расиста люди разных национальностей - такая была - смотрите! - добрая и свободная эта Советская Россия. Нежно баюкают, поют колыбельные на всех языках - украинском, грузинском, каких-то еще и на еврейском. Вот тогда все увидели лицо Михоэлса - уродливое и прекрасное. И все.
Театр, в котором он играл больше 20 лет, закрыли. Это событие не вызвало возмущение общества: общество в те годы не умело или боялось возмущаться. В конце 30-х - первой половине 40-х годов многие театры закрывали. Закрыли Камерный театр, и умер Александр Таиров. Закрыли Театр им. Мейерхольда и убили Всеволода Мейерхольда. Михоэлса тоже убили. Попозже. В 1948 году. А он остался легендой для тех, кто умел болеть душой за искусство.
Михоэлс вырос в благополучной еврейской семье, в провинциальном городке Двинске. Родители мечтали о юридической карьере для него. Но очень рано Шлемка Вовси (настоящая фамилия Михоэлса) начал писать поэмы и ставить пьесы в традициях романтической школы. Тогда же попал под влияние идей сионизма. Шлемка - шалун, забияка, фантазер, был, тем не менее, одним из лучших учеников школы. Русскому языку он выучился только в 15 лет, а, между тем, режиссер Юрий Завадский, ученик великого Вахтангова, вспоминал, что Михоэлс владел русским языком великолепно. "Михоэлс чувствовал, понимал, знал русский язык во всем его богатстве и красоте". Через язык Михоэлс впитал и дух народа, его культуру.
Склонности к лицедейству у Михоэлса были природные, но семья не одобряла его театральные устремления, и Михоэлс пошел учиться на юрфак, впрочем, так его и не закончив. В 1919 году судьба свела его с Алексеем Грановским, который основал еврейскую студию, потом - театр. Михоэлса оказался перед сложным выбором - ведь ему уже было 28 лет, своя семья, да и нет никаких внешних актерских данных - мал ростом, некрасив... Но с 1919 года до последнего вздоха он отдал свою жизнь театру. Еврейскому театру.
Рассказывать о его ролях нет смысла: о них написано много книг, и он сам оставил замечательные беседы, лекции, в которых щедро делился своими творческими приемами. В актерском искусстве Михоэлс создал свой собственный стиль, свою систему. Тем, кто хочет стать артистом, стоит изучать её, как изучают систему Станиславского. Повторить Михоэлса нельзя: невозможно повторить гения. Но можно выучиться глубокому подходу к роли, позаимствовать его стиль работы: он изучал материал, как социолог, вникал в образы, как психолог, осмысливал процесс, как искусствовед.
Но главное - он был философ. С первых шагов на сцену принес Михоэлс образ "маленького человека" - это было близко русской культуре от Гоголя до Чехова, но за отдельным характером он всегда видел национальные особенности, своеобразие еврейского мышления и мировосприятия. Он был не только гением еврейской сцены, но, возможно, ощущал мир шире и глубже своих коллег по еврейскому театру и по литературе. "Он видел себя идущим по вершинам тогдашней культуры, - замечал поэт Перец Маркиш. - По самые склоны горы глубокая темень, скорбь. Революция хлынет морским потоком, переместится через вершины старой культуры, а он вместе с лучшей частью интеллигенции пустится вплавь, чтобы соединиться с новыми пластами интернациональной культуры". Да, вначале они еще верили в обновляющие силы революции - и еврейские поэты, и еврейские артисты...
Превосходный знаток театра, историк МХАТ, Павел Марков уже после гибели Михоэлса, в 60-х годах, тонко заметил, что Михоэлс умел опредметить поступательное движение жизни. Именно поэтому во время зарубежных гастролей в конце 20-х годов западные и эмигрантские критики писали, что в спектаклях Еврейского театра не заметно влияния советского мышления. После того, как в 1929 году из гастролей не вернулся руководитель театра Грановский, Михоэлс взял на себя ответственность за жизнь и творчество Госет.
Вершиной его пути был Шекспировский Король Лир. Заметьте: на советской сцене охотно играли комедии Шекспира, играли и "Отелло", но ни Гамлета, ни Лира в те годы на сцену не пускали. Михоэлс не мог не придти к Лиру. Мятежный король выразил его тревожные мысли о стране, об обществе, о будущем... В СССР никто не решался подойти к Лиру, но ведь на мировой сцене его играли самые выдающиеся трагики! Сальвини, Барнай, Росси, Олдридж, Поссарт - имена великие! - создавали картину разрушения умов и нравов. Крупнейшие трагики мира видели в трагедии Лира столкновение корысти и благородства.
Михоэлс открыл в Лире трагедию познания истины. Он вгляделся и увидел, что такое человек, отвергнутый своим обществом, человек, преследуемый особенно теми, кто вчера пресмыкался перед ним... Если перелистать труды лучших советских шекспироведов, можно прочитать в них, что шекспировский Лир - это трагедия о крушении миропорядка. Но ведь поняли они это ПОСЛЕ того, как его сыграл еврейский гений! Сегодня, уйдя на много лет вперед от прозрений Михоэлса-Лира, мы понимаем, как Михоэлс чувствовал Свое время. Подавляющее большинство НЕ СМЕЛО вглядываться в эпоху так глубоко и проникновенно. Так видеть настоящее и будущее мог только гений. Он чувствовал свою ответственность за состояние мира. Не зря всю жизнь мечтал сыграть Гамлета. Современники вспоминали, что преданные зрители смотрели Лира столько раз, сколько спектакль шел в Москве. Они вместе с актером переживали трагическое неблагополучие мира. Приезжали иностранные постановщики в гости, поражались. Потрясались... А ведь Лира играли 400 лет до того, как он появился на сцене Госет!
Общественное лицо Михоэлса отражало его ответственность за страну, за современников. Он был председателем Театральной секции Комитета по Государственным премиям. Состоял в Президиуме Всероссийского театрального общества, которое тогда помогало старым актерам и семьям умерших. Он помогал всем, кто испытывал нужду в помощи.
В войну Госет был эвакуирован в Ташкент, Михоэлс работал еще и в ташкентских театрах - был художественным руководителем местной оперы, режиссером драмы...
Был создан Антифашистский комитет - для защиты и помощи евреям всего мира, которым грозила опасность. Это был апрель 1942 года. Армия и тыл тогда особенно остро ощущали нужду в материальной помощи союзников. Основная надежда была на США, где была двухмиллионная еврейская диаспора. Страстные речи артиста взволновали Альберта Эйнштейна, Чарльза Чаплина, Теодора Драйзера... Михоэлс в 1943 году ездил в Англию, Америку, Канаду и Мексику. Цель - сплотить общественность этих стран для борьбы с фашизмом, а также - собрать деньги и медикаменты для помощи евреям. Триумфальная поездка за океан принесла миллионы долларов в фонд армии. "Евреи! Как можете вы быть равнодушными, когда ваших братьев уничтожают, и в любой момент каждому из вас может грозить эта участь!" - обратился он к евреям Чикаго. Он говорил о немецком фашизме, о котором американские евреи ещё мало знали. О советском фашизме Михоэлс, естественно, говорить не мог. Но он предвидел худшее. Однажды Михоэлс сказал своим друзьям в Америке: "У еврейской культуры в России нет будущего. Сейчас нелегко, но будет еще хуже. Мне многое известно, а еще больше я предвижу".
Шли спектакли, зрители безумствовали от восторга. За спектакль "Фрейлехс" театр получил Государственную премию. Тем не менее, дни театра и его руководителя уже были сочтены.
Закончилась война. Еврейский антифашистский комитет был Сталину больше не нужен. И вот 20 ноября 1948 года в протоколе заседания Политбюро появилась запись: "Комитет немедля распустить органы печати этого комитета закрыть, дела комитета забрать. Пока никого не арестовывать". Вдумайтесь! Пока не арестовывать!
Зимой в 48 году Михоэлса послали в Минск, якобы затем, чтобы отобрать лучшие спектакли для присуждения Государственной премии. Утром 13 января его нашли убитым в глухом переулке. Рядом с ним лежал убитый театровед Голубов-Потапов. Свидетель. В Москве распространяли слухи о несчастном случае. Якобы они попали под грузовик... Но в этот узкий переулок не мог въехать грузовик! На теле Михоэлса нашли следы пулевых ранений. Все, кто мог что-то знать об этом преступлении, были позднее расстреляны. Помните, был такой писатель Лев Шейнин. Юрист, автор детективных рассказов из жизни советского угрозыска. Он собрался ехать в Минск, чтобы "расследовать дело Михоэлса" - в это время он работал начальником следственного отдела МВД. Когда он вернулся в Москву, его арестовали. 10 лет Шейнин провел в лагерях, спасибо еще не расстреляли сразу.
Об обстоятельствах гибели Михоэлса многие, даже родные, узнали лишь после выхода на Западе книги Светланы Алилуевой "Только один год". Дочь Сталина нечаянно вошла в кабинет отца, когда ему что-то докладывали. - "Ну, автомобильная катастрофа", - сказал вождь. Это было приказание.
15 января 1948 года в Госете прощались с телом великого артиста. Народ шел нескончаемой чередой, днём и ночью. Здесь были актеры всех театров Москвы. И москвичи - зрители, которых он 30 лет радовал и восхищал своим талантом. Оркестр играл отрывки из его спектаклей. Всю ночь художники Госета Тышлер, Фальк и Рабинович рисовали его последний, посмертный портрет. Альберт Эйнштейн и американский Комитет еврейских писателей, художников и ученых прислали телеграмму, где были такие слова: "Мы всегда будем чтить память Михоэлса как вдохновителя еврейского антифашистского единства."
Правительство отметило смерть Михоэлса по-своему. 14 декабря 1949 года был подписан приказ о ликвидации Госета. Возглавлявший театр в последние два года его существования Зускин вскоре после приказа лёг в Боткинскую больницу, где его через несколько дней арестовали. Не выдержав пыток, Зускин размозжил себе голову о стенку камеры и умер мучительной смертью. 8 февраля 1949 г. Сталин подписал решение Политбюро "О роспуске объединений еврейских писателей и о закрытии альманахов на еврейском языке". 31 марта 1952 года министр госбезопасности Рюмин утвердил обвинительное заключение, в котором 15 арестованных по делу Еврейского Антифашистского комитета квалифицировались как "изменники Родины". Поэтов Маркиша, Фефера, врача Шимелиовича и многих других замечательных людей арестовали и зверски пытали. Их расстреляли в августе 1952 года. 13 января 1953 г. "Правда" опубликовала заметку о связанных с еврейской сионистской организацией "Джойнт" и западными разведками врачах-вредителях, участниках заговора с целью покушения на жизнь членов Политбюро и их семей. В этом же тексте Михоэлс был назван "известным буржуазным националистом". Помните, Михоэлс предвидел всё это? Подготовка массового преследования евреев должна была завершиться процессом "убийц в белых халатах". Только смерть тирана остановила эту кампанию, конечную цель которой страшно представить.
Марина Стуль, "Вестник" | | | ХЋХҐЦЂХЎХ¤ХЎХјХ¶ХЎХ¬ ХЅХЇХ«Х¦Хў | |  |
| Ф±ХѕХҐХ¬ХЎЦЃХѕХЎХ® Х§: 04 ХЂХёХЇ. 2007 19:32
Ф№ХҐХґХЎХµХ« ХѕХҐЦЂХ¶ХЎХЈХ«ЦЂХЁ: Знаменитые евреи. | |
|
Про Михоэлса ещё была передача на Первом канале ! Как его советская власть использовала, а потом уничтожила ! | | | ХЋХҐЦЂХЎХ¤ХЎХјХ¶ХЎХ¬ ХЅХЇХ«Х¦Хў | | |
| Ф±ХѕХҐХ¬ХЎЦЃХѕХЎХ® Х§: 09 Х†ХёХµ. 2007 21:16
Ф№ХҐХґХЎХµХ« ХѕХҐЦЂХ¶ХЎХЈХ«ЦЂХЁ: Знаменитые евреи. | |
| Исполнилось 120 лет со дня рождения Маршака
Без его стихов невозможно представить русскую детскую литературу
Его «Двенадцать месяцев» - любимая детская сказка
Английские поэты в его переводах рождались заново
Самуил Маршак родился 3 ноября 1887 г. в Воронеже, в еврейской семье заводского мастера. Фамилия «Маршак» является сокращением, означающим «Наш учитель рав Аарон Шмуэль Кайдановер» и принадлежит потомкам известного раввина и талмудиста.
Раннее детство и школьные годы он провел в Острогожске под Воронежем.
Даже после того, как его отец нашел работу в Петербурге и перевез туда всю семью, Самуил со старшим братом остались в этом небольшом городке — из-за процентной нормы евреев им и в провинциальную гимназию удалось устроиться с трудом.
Учитель словесности привил мальчику любовь к классической поэзии, поощрял первые литературные опыты будущего поэта. Самуил Яковлевич, по выражению Евгения Евтушенко, был мальчиком не только начитанным, но и наслышанным.
Он записывал редкие слова, подбирая их на улочках рабочего поселка, на сходках, во время застолий, пытался зарифмовать самые неудобные для этого слова в стихах, которые записывал то на бумаге, то на скатерти, а то и просто старался запомнить.
Одна из поэтических тетрадей Маршака попала в руки известного русского критика и искусствоведа Стасова, который принял горячее участие в судьбе юноши. С помощью Стасова он переехал в Петербург, поступил в одну из лучших гимназий, целые дни проводил в публичной библиотеке, где работал Стасов.
В 1904 году в доме Стасова Маршак познакомился с М.Горьким, который отнесся к нему с большим интересом и пригласил его на свою дачу на Черном море, где Маршак лечился, учился, много читал, встречался с разными людьми.
В 1906 г. в связи с усилением политических репрессий после революции 1905 года Маршаку пришлось покинуть ялтинскую гимназию. Свое образование он продолжил в Англии на факультете искусств Лондонского университета, куда поступил в 1912 году. Маршак начал переводить стихи, но делал это не по заказу, а по любви — так же, как писал собственные лирические стихи.
Его внимание привлекли английские и шотландские народные баллады, поэт второй половины XVIII и первой четверти XIX века Вильям Блейк, прославленный и зачисленный в классики много лет спустя после смерти, и его современник, умерший еще в XVIII веке, — народный поэт Шотландии Роберт Бернс. Роберт Бернс под пером Маршака второй раз родился — уже русским.
Он также познакомился с английским детским фольклором, полным причудливого юмора. Воссоздать на русском языке эти трудно поддающиеся переводу классические стихи, песенки и прибаутки ему помогло давнее знакомство с русским детским фольклором.
Маршак также познакомил читателей с поэзией У. Шекспира, У. Вордсворта, Д. Китса, Р. Киплинга, Д. Байрона, Д. Родари, народными балладами и песнями. Переводы М. собраны в неоднократно переиздававшихся сборниках «Английские баллады и песни» (1941), «Избранные переводы» (1946) и др.
Маршак поднял искусство перевода на совершенно новый уровень. Как он сам отмечал, в то время печаталось много переводов из французской, бельгийской, скандинавской, мексиканской, перуанской и другой поэзии, но тяга ко всему заграничному была так велика, что многие стихотворцы предпочитали не переводить, а щеголять в своих стихах иностранными именами и словечками.
Большинство стихотворных переводов было делом рук литературных ремесленников, часто искажавших и оригинал, с которого переводили, и родной язык.
В 1914 г. Маршак вернулся в Россию. Поселившись в Петрограде, он целиком посвятил себя детской литературе. Одна за другой выходят книги его стихов «Детки в клетке» (1923), «Пожар» (1923), «Сказка о глупом мышонке» (1923), «Книжка про книжки» (1924) и др., выдержавшие множество изданий. И едва ли найдутся дети, которые бы не читали «Багаж» (1926), «Почту» (1927), «Вот какой рассеянный» (1930), «Мистер-Твистер» (1933) и др. Впоследствии произведения М. для детей составили неоднократно переиздававшийся сборник «Сказки, песни, загадки» (1935).
Маршак возглавил один из первых советских детских журналов — «Новый Робинзон», вокруг которого собираются талантливые детские писатели. На его страницах впервые стали печататься Борис Житков, Виталий Бианки, М. Ильин, будущий драматург Евгений Шварц. Здесь выступили со своими первыми книгами Аркадий Гайдар, М. Ильин, В. Бианки, Л. Пантелеев, Евг. Чарушин, Т. Богданович, Д. Хармс, А. Введенский, Елена Данько, Вяч. Лебедев, Н. Заболоцкий, Л. Будогоская и многие другие писатели. Здесь же вышла и книга Алексея Толстого «Приключения Буратино».
Маршак был первым сотрудником Максима Горького, создавшего Издательство детской литературы (Детгиз).
В 1937 году редакция распалась — несколько редакторов были арестованы по доносу. В этом же году сам Маршак чуть не погиб. Лишь исследователи его творчества знают, что в советские годы он ходил буквально «по лезвию ножа». Смерть Сталина в 1953 году спасла Маршака от неминуемой гибели в пору «борьбы с космополитизмом»: его имя не раз упоминалось в материалах уничтоженного Еврейского антифашистского комитета.
Во время Великой Отечественной войны стихотворные фельетоны Маршака с рисунками Кукрыниксов постоянно печатались в «Правде», «Окнах ТАСС», военных газетах и журналах. Отказаться писать их он не мог — заподозрили бы в недостаточной «партийности».
После ухода из журнала Маршак написал две пьесы — сказку «Двенадцать месяцев» и «Горя бояться — счастья не видать», перевел множество стихов; написал вышедший отдельной книгой очерк о поэзии Александра Твардовского; печатал в журналах статьи о поэтическом мастерстве, составившие впоследствии сборник «Воспитание словом».
К Маршаку родители часто водили талантливых детей на «прослушивание». Одним из таких дарований был популярный ныне юморист Леон Измайлов.
А с 1959 по 1961 год литературным секретарем у Маршака работал известный телеведущий Владимир Познер. Попал он к нему благодаря своему увлечению — переводил с английского поэтов XVII века. Эти переводы попали к Самуилу Яковлевичу, и он одобрил увлечение выпускника биофака МГУ. Правда, чтобы не баловать своего юного помощника, он определил ему жалованье всего семьдесят рублей в месяц. И установил далекий от творчества круг обязанностей — вести переписку с зарубежными коллегами, издателями и почитателями. Впоследствии Познер признавался, что тяготился этой работой, однако из-за уважения к Маршаку как канцелярист терпеливо корпел над письмами, которые нескончаемым потоком поступали к известному во всем мире поэту.
Умер Самуил Яковлевич 4 июля 1964 г. Остались печальные записки Корнея Чуковского о последних днях Маршака, которые они тогда провели вместе:
«Мы жили тогда в санатории. Слепой, оглохший, отравленный антибиотиками, изможденный бессонницами, исцарапавший себя до крови из-за лютой аллергии, он в полной мере сохранил свою могучую литературную потенцию. Он сидит у стола полумертвый, на столе груда рукописей. “Чтобы забыться от смертельной тоски, — говорит он, — я за ночь перевел семь стихотворений”».
По материалам прессы | | | ХЋХҐЦЂХЎХ¤ХЎХјХ¶ХЎХ¬ ХЅХЇХ«Х¦Хў | | |
| Ф±ХѕХҐХ¬ХЎЦЃХѕХЎХ® Х§: 13 Х†ХёХµ. 2007 06:10
Ф№ХҐХґХЎХµХ« ХѕХҐЦЂХ¶ХЎХЈХ«ЦЂХЁ: Знаменитые евреи. | |
| Фаина Раневская
Faina Ranevskaya
( 27.08.1896 года - 19.07.1984 года )
Россия (russia)
Фаина Раневская была актрисой от Бога. Актрисой, которая запоминалась зрителям по эпизодическим ролям - увы, кино любило ее только в качестве "характерного персонажа". Почему? Тогдашний министр кинематографии Большаков так объяснял причину в официальном, заметьте, письме: "Семитские черты Раневской очень ярко выступают, особенно на крупных планах". Она не сыграла ни одной великой роли мирового репертуара, однако Британская энциклопедия именно ее имя включила в десятку великих актеров 20-го столетия
Статья: Фаина Раневская: женщина-легенда российского кино
Свою сценическую деятельность Раневская начала в 1915 году в Малаховском дачном театре под Москвой. После она играла в Керчи, Ростове-на-Дону, в передвижном "Первом советском театре" в Крыму. Ее первые успехи в профессии связаны с исполнением таких остро характерных ролей, как Шарлотта в "Вишневом саде", Змеюкина в чеховской "Свадьбе", Дунька в "Любови Яровой". С 1931 года Раневская стала актрисой московского Камерного театра, после чего работала также в Центральный театр Красной Армии и в Театре им.Моссовета. В кино Раневская пришла в 38-летнем возрасте, снявшись в "Пышке" у Михаила Ромма. Затем был "Подкидыш", с ним пришла невероятная популярность...
Она прожила очень долгую жизнь - если считать "по головам правителей", то в этот отрезок времени вместятся несколько эпох: Ленин, Сталин, Хрущев, Брежнев: Популярная в народе фраза: "Муля, не нервируй меня" - стала ее проклятием, а эпизодические роли - даже они! - доставались все реже и реже.
Фаина Георгиевна защищалась от реальности как могла - в частности, она во всем старалась увидеть смешное. Именно поэтому она стала для нас, после многочисленных публикаций ее высказываний и афоризмов, одной из самых потрясающих женщин уходящего столетия. Своим ироническим талантом она воспользовалась настолько полно (в отличие от таланта артистического), что даже сейчас мы бездумно повторяем многие ее фразы: Это ли не есть истинное бессмертие?
О Раневской написано многое - биографии от разных авторов, воспоминания ее современников и исследования потомков... Но нигде ярко так не чувствуется ее личность, не видны ее предпочтения, антипатии и отношение к жизни, как в ее собственных высказываниях. Именно для этого, вместо дотошного повторения записок ее биографов и перечисления вех ее жизни, мы просто приводим здесь некоторые из ее шуток, афоризмов и фраз. Прочитав эти строки, вы найдете в них все, о чем говорит и о чем умалчивает официальная литература о Раневской.
| | | ХЋХҐЦЂХЎХ¤ХЎХјХ¶ХЎХ¬ ХЅХЇХ«Х¦Хў | | |
| Ф±ХѕХҐХ¬ХЎЦЃХѕХЎХ® Х§: 13 Х†ХёХµ. 2007 06:12
Ф№ХҐХґХЎХµХ« ХѕХҐЦЂХ¶ХЎХЈХ«ЦЂХЁ: Знаменитые евреи. | |
| Мнимый слепой
Раневская и Марецкая идут по Тверской. Раневская говорит:
- Тот слепой, которому ты подала монету, не притворяется, он действительно не видит.
- Почему ты так решила?
- Он же сказал тебе: "Спасибо, красотка!"
Зимоненавистница
Раневская не любила зиму. Она говорила:
- Я ненавижу зиму, как Гитлера!
Сколько вам лет?
В Театре им. Моссовета с огромным успехом шел спектакль "Дальше - тишина". Главную роль играла уже пожилая Раневская. Как-то после спектакля к ней подошел зритель и спросил:
- Простите за нескромный вопрос, а сколько вам лет?
- В субботу будет 115, - тут же ответила актриса.
Поклонник обмер от восторга и сказал:
- В такие годы и так играть!
Цензурная брань
Идущую по улице Раневскую толкнул какой-то человек, да еще и обругал грязными словами. Фаина Георгиевна сказала ему:
- В силу ряда причин я не могу сейчас ответить вам словами, какие употребляете вы. Но искренне надеюсь, что, когда вы вернетесь домой, ваша мать выскочит из подворотни и как следует вас искусает.
Чайка
Как-то на южном море Раневская указала рукой на летящую чайку и сказала:
- МХАТ полетел.
Вот так!
Еще одно высказывание актрисы:
- Сняться в плохом фильме - все равно что плюнуть в вечность!
Пианино
Раневская со всеми своими домашними и огромным багажом приезжает на вокзал.
- Жалко, что мы не захватили пианино, - говорит Фаина Георгиевна.
- Неостроумно, - замечает кто-то из сопровождавших.
- Действительно неостроумно, - вздыхает Раневская. - Дело в том, что на пианино я оставила все билеты.
Недоумение
- Неужели я уже такая старая, - сокрушалась как-то Раневская. - Ведь я еще помню порядочных людей!
Наелась
Однажды Юрий Завадский, худрук Театра им. Моссовета, где работала Фаина Георгиевна Раневская (и с которым у нее были далеко не безоблачные отношения), крикнул в запале актрисе: "Фаина Георгиевна, вы своей игрой сожрали весь мой режиссерский замысел!" "То-то у меня ощущение, что я наелась дерьма!" - парировала "великая старуха".
Скромность
Однажды Раневская после спектакля сидела в своей гримерке совершенно голая и курила сигару. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге застыл один из изумленных работников театра. Актриса не смутилась и произнесла своим знаменитым баском: "Дорогой мой, вас не шокирует, что я курю?"
Каламбурчик
Однажды Раневская поскользнулась на улице и упала. Навстречу ей шел какой-то незнакомый мужчина.
- Поднимите меня! - попросила Раневская. - Народные артистки на дороге не валяются... | | | ХЋХҐЦЂХЎХ¤ХЎХјХ¶ХЎХ¬ ХЅХЇХ«Х¦Хў | | |
| Ф±ХѕХҐХ¬ХЎЦЃХѕХЎХ® Х§: 13 Х†ХёХµ. 2007 06:20
Ф№ХҐХґХЎХµХ« ХѕХҐЦЂХ¶ХЎХЈХ«ЦЂХЁ: Знаменитые евреи. | |
| Фаина Раневская
Faina Ranevskaya
( 27.08.1896 года - 19.07.1984 года )
Россия (russia)
Словечки, язвительные замечания и реплики Раневской еще при ее жизни расходились, как круги по воде. «Если больной очень хочет жить, врачи бессильны». «На голодный желудок русский человек ничего делать не хочет, а на сытый — не может». «Если у вас бессонница, считайте до трех. — А если не поможет? — До полчетвертого».
Автор: Светлана Новикова
Сайт: Аргументы И Факты
Статья: "Старость — это просто свинство"
Ее любимыми словами были «жопа» и «говно». «Я не пью, больше не курю и никогда не изменяла мужу — потому что у меня его никогда не было», — сказала она одному журналисту. «Так что ж, значит, у вас совсем нет недостатков?» — «В общем, нет. Правда, у меня большая жопа и я иногда немножко привираю».
Как много любви, а в аптеку сходить некому
ЩЕДРО наделив Фаину Раневскую талантом, Господь, видно, решил сэкономить на другом — и недодал ей любви. Я имею в виду не обожание публики, которого хватало (во время гастролей Театра имени Моссовета в Одессе кассирша говорила: «Когда Раневская идет по городу, вся Одесса делает ей апофеоз»). Я имею в виду ее одинокую жизнь. «Как много любви, а в аптеку сходить некому», — говаривала она. Друзья у нее были, поклонники тоже, а своей семьи не было. То есть в начале жизни — была, но сразу после революции мать, отец, сестра и брат эмигрировали. Вернулась — полвека спустя — одна лишь сестра Белла. Овдовев и оставшись в одиночестве, она приехала к Фаине умирать.
Раневская — это псевдоним. В честь чеховской героини. Юная Фаина была так потрясена спектаклем «Вишневый сад», что не обратила внимания на выпавшее из сумочки портмоне. Ветер стал разбрасывать деньги, а она только и сказала: «Красиво летят — как осенние листья». «Вы прямо как Раневская», — изумился ее спутник.
Родилась Фаня Фельдман в 1896 году в Таганроге. Ее отец, Герш Хаимович, был человек очень состоятельный. Ему принадлежали фабрика сухих красок, несколько домов, магазин, склады и даже пароход. В городе его уважали, он был старостой синагоги и основателем приюта для престарелых евреев. Свое происхождение Фаина не афишировала. Как-то, мучаясь над сочинением своей биографии, она начала: «Мой отец был небогатым нефтезаводчиком…», порвала и больше никогда автобиографий не писала. Мать ее была женщиной чувствительной, любительницей искусств. Одно из детских воспоминаний Фаины: мама в слезах, они текут рекой, и унять их невозможно. «Что такое, мамочка, что случилось?» — «В Баденвейлере умер Чехов». А на ковре — упавший томик его рассказов. Фаина убежала с ним и, не отрываясь, прочитала «Скучную историю». Так, когда ей еще не было восьми, Антон Павлович впервые вошел в ее жизнь. И расположился в ней надолго: пока она не переиграла все его пьесы: «Вишневый сад» (Шарлотта), «Чайка» (Маша), «Свадьба» (Змеюкина), «Юбилей» (Мерчуткина), «Три сестры» (Наташа), «Дядя Ваня» (старуха Войницкая). Второй раз Фаина увидела мать в таком же горе, когда умер Лев Николаевич Толстой. «Погибла совесть, совесть погибла», — рыдала мама.
С детства Фаина была робкой, от неуверенности заикалась (это осталось до старости и проявлялось в минуты волнения, но только в обычной жизни и никогда — на сцене). Она тяжело сходилась с детьми и неважно училась. Гимназию так ненавидела, что родителям пришлось ее забрать. Она получила домашнее образование и сдала гимназический курс экстерном. Как такая стеснительная девушка могла вбить себе в голову, что ее призвание — театр, непонятно! Семья до поры до времени относилась к увлечению дочери спокойно, но, когда та заявила, что пойдет в актрисы, Герш Хаимович высказался резко: «Посмотри на себя в зеркало — и увидишь, что ты за актриса!» Однако легче было бы остановить поезд на полном ходу, и в девятнадцать лет Фаина ушла в самостоятельную жизнь.
Профессиональная непригодность
В МОСКВЕ она несколько раз держала экзамены в театральные школы, но так заикалась от волнения, что ей сказали: «Деточка, это профессиональная непригодность». Тогда она пошла в частную школу, где за учебу надо было платить, и ее взяли. Деньги, которые дали ей родители, быстро иссякли. Она немного подрабатывала в цирке — в массовке, потому что ничего не умела. Но этого на жизнь и учебу не хватало, и она понимала: положение сложное, надо что-то делать. А судьба — дама с чувствами, она часто милостива к тем, кто, не сворачивая, идет к своей цели. Так что знакомство с известной провинциальной примой, ученицей Веры Комиссаржевской, Павлой Вульф можно было бы считать счастливым даром судьбы, если бы не та настырность, с которой Фаина его добивалась. Вот и вышло: главный подарок — это отнюдь не везение, а характер, бурный поток, пробивающий себе дорогу через любые препятствия.
К Вульф Раневская попала абсолютно неумелой актрисой. Павла Леонтьевна после отыгранного накануне спектакля мучалась мигренью и никого не принимала. Но когда ей доложили, что какая-то странная заикающаяся девица настаивает, чтобы ее впустили, почему-то согласилась. Навязчивая гостья оказалась неуклюжей порывистой девушкой с большими испуганными глазами. Заикаться она перестала, как только прошел первый страх. Девушка сказала, что мечтает работать с Павлой Леонтьевной и согласна на любые роли. Вульф указала на стопку пьес, лежащих на столике, — пусть выберет, что хочет, и подготовит отрывок. Девушка явилась спустя несколько дней, и опытная Вульф поняла, что отпустить ее она не может. Взять ее в театр она тоже не могла, но дала ей большее: взяла в свою семью и помогла ей стать Актрисой. Их дружба продолжалась много лет, до самой смерти Павлы Леонтьевны.
Из нее выйдет большая актриса
В МЕЛОДРАМЕ Леонида Андреева «Тот, кто получает пощечины» у Раневской была роль в толпе, без единого слова текста. Она совершенно не понимала, что ей надо делать, и обратилась за помощью к «первому сюжету» — Иллариону Певцову, исполнителю главной роли. «А ничего не делай, только люби меня, люби изо всех сил», — посоветовал он. Когда спектакль закончился, Фаина разрыдалась, и никто не мог ее успокоить. Привели Певцова. «Что ты?» — спросил он. «Я так любила Вас, так любила!» Певцов всё понял и сказал: «Помяните меня — из этой барышни выйдет большая актриса».
Ей с детства внушали, что она нехороша собой, и она поверила, хотя фотографии молодой Раневской свидетельствуют о другом. Ну немного крупноват нос — но все остальное в порядке. И сколько жизни! Сколько света и юмора! Семитские волосы — пышные, вьющиеся, глаз горит. А она стеснялась себя, и не только в юности. Даже признанная и увенчанная всеми премиями и званиями, просила режиссера убрать первые ряды партера или хотя бы так строить мизансцены, чтобы она все время оставалась в глубине.
— Ну почему, Фаина Георгиевна?!
— Я убегу, я боюсь публики… Если бы у меня было лицо, как у Тарасовой… У меня ужасный нос.
Когда закончился ее первый сезон в летнем театре в Малаховке, Фаина осталась без работы. Через «театральное бюро» (оно же «актерская биржа») она нашла работу на зимний сезон — в Керчи, но ей не удалось доработать до конца сезона: труппа не делала сборов, и театр прекратил свое существование. Ей даже не заплатили, так что выехать из города она смогла, только продав свои сценические костюмы. Следующим городом стала Феодосия, но и там антрепренер сбежал, не заплатив актерам.
Кочевала Раневская много: Симферополь, Архангельск, Сталинград, Баку… В первые годы от отчаянной неуверенности Раневская была неуклюжа и вызывала смех, поэтому в ролях молодых героинь проваливалась. Зато в ролях характерных, комических — даже совсем маленьких — притягивала к себе все внимание, заслоняя главных героев. Когда она уже обосновалась в Москве и стала играть у Таирова незначительные роли, ее появление отвлекало зрительское внимание от царицы этой сцены — Алисы Коонен. Пришлось уйти. Много позже, в Театре Моссовета, она так сделала роль спекулянтки Маньки («Шо грыте? Шо грыте?»), что Завадский был недоволен: эпизодический персонаж стал чуть не главным. Он хотел снять ее с роли, а это была ее любимая роль! «Вы слишком хорошо играете!» — сказал он недовольно. «Если надо в интересах дела, я могу играть хуже», — ответила Раневская. За десятилетия совместной работы она хорошо изучила его характер и выражала свои чувства в яркой, свободной форме. Однажды Завадский закричал ей из зала: «Фаина, вы своими выходками сожрали весь мой замысел!» «То-то у меня чувство, что я наелась говна», — парировала она. Дальше — еще острее. Он: «Вон из театра!» Она: «Вон из искусства!»
Она довольно многим мешала — и своим талантом, и тяжелым характером. Подолгу в театрах не служила. «В театре меня любили талантливые, бездарные ненавидели, шавки кусали и рвали на части» — такой итог подвела она, сменив дюжину театров. Однажды театральный критик Наталья Крымова спросила уже старую Раневскую, зачем она столько кочевала по театрам?
— Искала святое искусство, — ответила та.
— Нашли?
— Да.
— Где?
— В Третьяковской галерее.
Муля, не нервируй меня!
В ТЕАТРЕ Красной Армии Раневская сыграла пять ролей, из них одну колоссальную: Вассу Железнову. Хозяйку жизни, бизнес-вумен, как сказали бы сейчас, подавившую в себе все чувства. Васса принесла ей всеобщее признание и звание заслуженной артистки.
В 38 лет она начала сниматься. Сначала «Пышка» Михаила Ромма, а потом и «Подкидыш», и «Золушка». Эйзенштейн хотел снять ее в роли Ефросиньи в «Иване Грозном», но министр кинематографии Большаков не позволил: «Семитские черты Раневской очень ярко выступают, особенно на крупных планах».
Безумный успех «Подкидыша», где она сыграла немолодую властную женщину Лялю, готовую усыновить «ничейного» ребенка, стал пожизненным кошмаром актрисы. Лялины слова, обращенные к тихому, послушному мужу: «Муля, не нервируй меня!», она слышала от своих почитателей всю жизнь. В Ташкенте, где они с Анной Ахматовой были в эвакуации, этими криками ее преследовали дети, едва завидев на улице. Приходилось скрываться дома. Даже Брежнев, прикалывая к груди Раневской орден Ленина, не удержался и тихо сказал ей: «Муля, не нервируй меня!» Она ответила: «Леонид Ильич, так дразнят меня мальчишки или хулиганы». Он трогательно извинился: «Простите, но я вас очень люблю».
Живу, как Диоген — днем с огнем
ОНА БЫЛА любима и вождями, и публикой, и критикой. Рузвельт отзывался о ней, как о самой выдающейся актрисе ХХ века. А Сталин говорил: «Вот товарищ Жаров — хороший актер: понаклеит усики, бакенбарды или нацепит бороду. Все равно сразу видно, что это Жаров. А вот Раневская ничего не наклеивает — и все равно всегда разная». Этот отзыв ей пересказал Сергей Эйзенштейн, для чего разбудил ее ночью, вернувшись с одного из просмотров у Сталина. После звонка Раневской надо было разделить с кем-то свои чувства, и она надела поверх рубашки пальто и пошла во двор — будить дворника, с которым они и распили на радостях бутылочку.
Во времена ее молодости еще было деление на амплуа, и Осип Абдулов говорил, что она и героиня, и травести, и гранд-кокетт, и благородный отец, и герой-любовник, и фат, и простак, и субретка, и драматическая старуха, и злодей. Словом, Раневская — целая труппа, считал Абдулов. Но это было неверно. Лирические роли удавались ей хуже, ее коньком было сочетание трагического и комического, эксцентричность, соединенная с психологической глубиной. Одна из лучших работ — роль Розы Скороход в кинофильме «Мечта». Но при божьем даре характером она отличалась чертовски трудным! Один актер даже собирался ее побить за то, что она сделала ему грубое замечание. Вообще-то виновата была она: реплику подала так тихо, что он не расслышал и замешкался с выходом на сцену. Но признать вину она не хотела и напала на беднягу: «Кто это?! Я впервые вижу вас в театре. Это рабочий сцены? Я не работаю с любителями!»
С годами становилась все более едкой, от ее замечаний, от сарказма страдали не только артисты, но и режиссеры. Начинающему композитору, сочинившему колыбельную, она сказала: «Уважаемый, даже колыбельную нужно писать так, чтобы люди не засыпали от скуки».
С Любовью Орловой они были, можно сказать, приятельницами, но и в ее адрес Раневская позволяла себе шуточки. От безобидной («Шкаф Любови Петровны так забит нарядами, что моль, живущая в нем, никак не может научиться летать») до колкого передразнивания («Ну что, в самом деле, Чаплин, Чаплин… Какой раз хочу посмотреть, во что одета его жена, а она опять в своем беременном платье! Поездка прошла совершенно впустую»).
С людьми высокопоставленными она также не церемонилась. Как-то телевизионный начальник Лапин спросил ее:
— В чем я увижу вас в следующий раз?
— В гробу.
Комната, в которой она жила в Старопименовском переулке, была кишка без окон, так что ее можно было уподобить гробу. «Живу, как Диоген, — говорила она, — днем с огнем». Много курила, и, когда известный художник-карикатурист Иосиф Игин пришел к ней, чтобы нарисовать ее, она так и вышла — погруженной в клубы дыма на темном фоне. Врачи удивлялись ее легким:
— Чем же вы дышите?
— Пушкиным, — отвечала она.
Для чего-то она родилась…
У НЕЕ было обостренное чувство сострадания… к мясу. «Не могу его есть: оно ходило, любило, смотрело… Может быть, я психопатка?» Про курицу, которую пришлось выбросить из-за того, что нерадивая домработница сварила ее со всеми внутренностями, Фаина Георгиевна грустно сказала: «Но ведь для чего-то она родилась!»
Раневская продолжала играть, даже когда ей это было уже трудно физически. Вся театральная и нетеатральная Москва ходила в Театр Моссовета, чтобы увидеть ее в спектаклях «Странная миссис Сэвидж» и «Дальше — тишина». В «Тишине» они с Пляттом играли старых супругов, которых разлучают дети, потому что никто из них не хочет забирать к себе сразу двоих родителей. Зал рыдал…
Я видела ее и в последней роли — старой няньки Фелицаты в комедии Островского «Правда — хорошо, а счастье лучше». Фелицата светилась любовью, она, собственно, и являла собой здравый смысл и добро. Фаина Георгиевна двигалась с трудом, выходила на сцену в мягких домашних тапочках, и было понятно: это не решение художника по костюмам, а единственная приемлемая для больных ног обувь. Хуже всего было, что Раневская уже плохо помнила текст. Она беспомощно замирала и всем своим видом извинялась. «Все, хватит, больше не могу играть», — каждый раз говорила она, но все умоляли ее не уходить из спектакля. Она была его талисманом.
Незадолго до смерти Раневской режиссер-документалист Марианна Таврог решила снять великую актрису в своей серии «Старые мастера» (в серию вошли кинопортреты Марка Прудкина, Верико Анджапаридзе и еще нескольких титанов из «уходящей натуры»). Фаина Георгиевна наотрез отказалась рассказывать перед камерой о том, как работала над ролями, и вообще сниматься. Марианна Таврог ходила к ней день за днем целый месяц и наконец решила схитрить. Сказала, что снимет только фотографии на стенах (а у Раневской в доме их было много, и она общалась с ними — это был ее мир). Фаина Георгиевна согласилась рассказать про тех, кто там запечатлен, и тогда в доме появились кинооператор с камерой, осветитель и критик Наталья Крымова. Крымова в кадре задавала свои вопросы, а Раневская отвечала, забыв про съемку…
То была последняя встреча зрителя с ней.
***
Она прожила 88 лет, хлебнув горечи болезней и одинокой, бессемейной старости. У нее была домработница, ее навещали друзья, но самым близким существом оказался пес Мальчик, ради которого она отказывалась ложиться в больницу или ехать в санаторий.
Однажды Раневскую спросили, была ли она когда-нибудь влюблена.
— А как же, — сказала Раневская, — вот было мне девятнадцать лет, поступила я в провинциальную труппу — сразу же и влюбилась. В первого героя-любовника! Уж такой красавец был! А я-то, правду сказать, страшна была, как смертный грех… Но очень любила ходить вокруг, глаза на него таращила, он, конечно, ноль внимания… А однажды вдруг подходит и говорит шикарным своим баритоном: «Деточка, вы ведь возле театра комнату снимаете? Так ждите сегодня вечером: буду к вам в семь часов».
Я побежала к антрепренеру, денег в счет жалованья взяла, вина накупила, еды всякой, оделась, накрасилась — жду сижу. В семь нету, в восемь нету, в девятом часу приходит… Пьяный и с бабой! «Деточка, — говорит, — погуляйте где-нибудь пару часиков, дорогая моя!»
С тех пор не то что влюбляться — смотреть на них не могу: гады и мерзавцы!
Раневская говорила:
— Старость — это просто свинство. Я считаю, что это невежество Бога, когда он позволяет доживать до старости. Господи, уже все ушли, а я все живу. Бирман — и та умерла, а уж от нее я этого никак не ожидала. Страшно, когда тебе внутри восемнадцать, когда восхищаешься прекрасной музыкой, стихами, живописью, а тебе уже пора, ты ничего не успела, а только начинаешь жить!
— Старая харя не стала моей трагедией — в 22 года я уже гримировалась старухой и привыкла, и полюбила старух моих в ролях. А недавно написала моей сверстнице: «Старухи, я любила вас, будьте бдительны!»
Книппер-Чехова, дивная старуха, однажды сказала мне: «Я начала душиться только в старости».
Старухи бывают ехидны, а к концу жизни бывают и стервы, и сплетницы, и негодяйки… Старухи, по моим наблюдениям, часто не обладают искусством быть старыми. А к старости надо добреть с утра до вечера!
Когда Раневская получила новую квартиру, друзья перевезли ее немудрящее имущество, помогли расставить и разложить все по местам и собрались уходить. Вдруг она заголосила:
— Боже мой, где мои похоронные принадлежности?! Куда вы положили мои похоронные принадлежности? Не уходите же, я потом сама ни за что не найду, я же старая, они могут понадобиться в любую минуту!
Все стали искать эти «похоронные принадлежности», не совсем понимая, что, собственно, следует искать. И вдруг Раневская радостно возгласила:
— Слава Богу, нашла!
И торжественно продемонстрировала всем коробочку со своими орденами и медалями.
| | | ХЋХҐЦЂХЎХ¤ХЎХјХ¶ХЎХ¬ ХЅХЇХ«Х¦Хў | | |
| Ф±ХѕХҐХ¬ХЎЦЃХѕХЎХ® Х§: 27 Х†ХёХµ. 2007 06:24
Ф№ХҐХґХЎХµХ« ХѕХҐЦЂХ¶ХЎХЈХ«ЦЂХЁ: Знаменитые евреи. | |
| Фаина Раневская - женщина-гений
- Фаина Георгиевна, как ваши дела?
- Вы знаете, милочка, что такое говно? Так вот оно по сравнению с моей жизнью — повидло.
На голодный желудок русский человек ничего делать и думать не хочет, а на сытый - не может.
Животных, которых мало, занесли в Красную книгу, а которых много - в Книгу о вкусной и здоровой пище.
Лесбиянство, гомосексуализм, мазохизм, садизм - это не извращения. Извращений, собственно, только два:
хоккей на траве и балет на льду.
Если женщина идет с опущенной головой - у нее есть любовник! Если женщина идет с гордо поднятой головой - у нее есть любовник! Если женщина держит голову прямо - у нее есть любовник! И вообще - если у женщины есть голова, то у нее есть любовник!
Эта дама может уже сама выбирать, на кого ей производить впечатление.
Бог создал женщин красивыми, чтобы их могли любить мужчины, и - глупыми, чтобы они могли любить мужчин
Женщины, конечно, умнее. Вы когда-нибудь слышали о женщине, которая бы потеряла голову только от того, что у мужчины красивые ноги?
Глядя на прореху в своей юбке: Напора красоты не может сдержать ничто!
О режиссере З.: Перпетум кобеле.
Орфографические ошибки в письме - как клоп на белой блузке.
Чем я занимаюсь? Симулирую здоровье.
Я как старая пальма на вокзале - никому не нужна, а выбросить жалко.
На вопрос: "Вы заболели, Фаина Георгиевна?" - она привычно отвечала: "Нет, я просто так выгляжу".
"Всю свою жизнь я проплавала в унитазе стилем баттерфляй"
Жизнь моя... Прожила около, все не удавалось. Как рыжий у ковра.
Спутник славы - одиночество.
Он умрет от расширения фантазии.
Критикессы - амазонки в климаксе.
Сказка - это когда женился на лягушке, а она оказалась царевной. А быль - это когда наоборот.
Я говорила долго и неубедительно, как будто говорила о дружбе народов.
Я себя чувствую, но плохо.
Склероз нельзя вылечить, но о нем можно забыть.
Если больной очень хочет жить, врачи бессильны.
Семья заменяет все. Поэтому, прежде чем ее завести, стомит подумать, что тебе важнее: все или семья.
Пусть это будет маленькая сплетня, которая должна исчезнуть между нами.
Мне попадаются не лица, а личное оскорбление.
Старость - это время, когда свечи на именинном пироге обходятся дороже самого пирога, а половина мочи идет на анализы.
Чтобы мы видели, сколько мы переедаем, наш живот расположен на той же стороне, что и глаза.
Сняться в плохом фильме - все равно что плюнуть в вечность.
Четвертый раз смотрю этот фильм и должна вам сказать, что сегодня актеры играли как никогда.
Успех - единственный непростительный грех по отношению к своему близкому.
Я жила со многими театрами, но так и не получила удовольствия
Получаю письма: "Помогите стать актером". Отвечаю: "Бог поможет!"
Здоровье - это когда у вас каждый день болит в другом месте.
Старость - это когда беспокоят не плохие сны, а плохая действительность.
Настоящий мужчина - это мужчина, который точно помнит день рождения женщины и никогда не знает, сколько ей лет. Мужчина, который никогда не помнит дня рождения женщины, но точно знает, сколько ей лет - это ее муж.
Мне всегда было непонятно - люди стыдятся бедности и не стыдятся богатства.
Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи.
У меня хватило ума глупа прожить жизнь.
Понятна мысль моя неглубокая?
ХЋХҐЦЂХ»Х«Х¶ ХЎХ¶ХЈХЎХґ ЦѓХёЦѓХёХХёЦ‚Х©ХµХёЦ‚Х¶ Х§ ХЇХЎХїХЎЦЂХѕХҐХ¬ anna123123 (20 ФґХҐХЇ. 2007 04:49) ХЇХёХІХґХ«ЦЃ: Х“ХёЦѓХёХХёЦ‚Х©ХµХёЦ‚Х¶ ХЇХЎХїХЎЦЂХѕХҐХ¬ Х§ ХЁХ¶Х¤ХЎХґХҐХ¶ХЁ 1 ХЎХ¶ХЈХЎХґ | | | ХЋХҐЦЂХЎХ¤ХЎХјХ¶ХЎХ¬ ХЅХЇХ«Х¦Хў | | |
| Ф±ХѕХҐХ¬ХЎЦЃХѕХЎХ® Х§: 28 Х†ХёХµ. 2007 17:47
Ф№ХҐХґХЎХµХ« ХѕХҐЦЂХ¶ХЎХЈХ«ЦЂХЁ: Знаменитые евреи. | |
| | Какое отношение имеет антисемит и ксенофоб Ярослав Смеляков к еврейским талантам? Это же черная сотня?? | | | ХЋХҐЦЂХЎХ¤ХЎХјХ¶ХЎХ¬ ХЅХЇХ«Х¦Хў | | |
| Ф±ХѕХҐХ¬ХЎЦЃХѕХЎХ® Х§: 20 ФґХҐХЇ. 2007 04:47
Ф№ХҐХґХЎХµХ« ХѕХҐЦЂХ¶ХЎХЈХ«ЦЂХЁ: Знаменитые евреи. | |
|  я не знала, меняю сообщение.
Извините, а почему бы Вам не внести в эту тему рассказ о достойном и интересном человеке?
ХЋХҐЦЂХ»Х«Х¶ ХЎХ¶ХЈХЎХґ ЦѓХёЦѓХёХХёЦ‚Х©ХµХёЦ‚Х¶ Х§ ХЇХЎХїХЎЦЂХѕХҐХ¬ anna123123 (20 ФґХҐХЇ. 2007 13:34) ХЇХёХІХґХ«ЦЃ: Х“ХёЦѓХёХХёЦ‚Х©ХµХёЦ‚Х¶ ХЇХЎХїХЎЦЂХѕХҐХ¬ Х§ ХЁХ¶Х¤ХЎХґХҐХ¶ХЁ 1 ХЎХ¶ХЈХЎХґ | | | ХЋХҐЦЂХЎХ¤ХЎХјХ¶ХЎХ¬ ХЅХЇХ«Х¦Хў | | |
| Ф±ХѕХҐХ¬ХЎЦЃХѕХЎХ® Х§: 20 ФґХҐХЇ. 2007 12:03
Ф№ХҐХґХЎХµХ« ХѕХҐЦЂХ¶ХЎХЈХ«ЦЂХЁ: Знаменитые евреи. | |
|  kaffee_2005 писал(а) (28 ноя. 2007 18:47  ) : | | Какое отношение имеет антисемит и ксенофоб Ярослав Смеляков к еврейским талантам? Это же черная сотня?? |
А Я ОБ ЭТОМ СЛЫШУ ВПЕРВЫЕ.
ХОТЕЛОСЬ БЫ ПОПРОСИТЬ ССЫЛКУ НА ДОСТОВЕРНЫЙ ИСТОЧНОК.
ВОТ ОБ Э. БАГРИЦКОМ ЗНАЮ, ЧИТАЛА ЕГО АНТИСЕМИТСКИЕ, СКОРЕЕ ПРОСТО СТИХИ ОБ ОГРОМНОЙ АНТИПАТИИ К ЕВРЕЙСКИМ ДЕВУШКАМ.
КАЖДЫЙ МОЖЕТ ЛЮБИТЬ ЛЮБУЮ ДЕВУШКУ, НО ВОТ ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННО ВЫПЯЧИВАТЬ ИЗЪЯНЫ - ЭТО НЕ КРАСИТ МУЖЧИН. | | | ХЋХҐЦЂХЎХ¤ХЎХјХ¶ХЎХ¬ ХЅХЇХ«Х¦Хў | | | | | |
Հայերեն
Беларуская
Nederlands
English
Français
ქართული
Deutsch
Lietuvių
Русский
Українська
