| | | | | ХЂХҐХІХ«Х¶ХЎХЇ | ХЂХЎХІХёЦЂХ¤ХЎХЈЦЂХёЦ‚Х©ХµХёЦ‚Х¶ |
|  Ф±ХѕХҐХ¬ХЎЦЃХѕХЎХ® Х§: 30 Ф±Хє. 2009 04:23
Ф№ХҐХґХЎХµХ« ХѕХҐЦЂХ¶ХЎХЈХ«ЦЂХЁ: Имя в истории |   |
| Анна Монс
Дочь купца из Немецкой Слободы, прехорошенькая немочка, по некоторым сведениям, была возлюбленной Лефорта, друга Петра, но швейцарец, заметив внимание молодого царя к Анне, уступил ему красотку.
Отношения Анны Монс и петра обрели интимный характер незадолго до его первого отъезда за границу. Этому отъезду предшествовал ряд печальных событий в жизни молодого царя.
1692 год - болезнь, от которой он едва не умер.
1694 год - смерть матери, Натальи Кирилловны.
1696 год - смерть царя Ивана. петр жалел о брате, который, сидя рядом с ним на троне, нисколько не мешал ему.
Анна тогда сумела развеять его печаль. Однако никакая анна не могла остановить Петра в 1696 году вырваться за границы России. Скорее она поддерживала его в намерении увидеть мир6 он ведь был первый русский царь, осмеливавшийся переступить границу страны.
Два года разлуки с возлюбленной Петр перенес легко, если он вообще вспоминал Анну. Человек дела, исполняющий государственную миссию в особом, лишь ему свойственном стиле, молодой мужчина, открытый всему, обалдевший от европейской свободы, обнимал в Европе принцесс и уличных девок, не делая между ними особых различий.
Но впереди была Россия, а в России - Евдокия.
Возвращаясь, петр понимал: первый же его поступок должен быть взрывом, вызовом всему обществу, где поведение царей из дома Романовых до сих пор не предполагало откровенных измен женам с сомнительными особами.
Взрыв семьи? Подходит!
Анна Монс, по приятным воспоминаниря Петра, годилась на роль взрывчатки.
Взрыв семьи стал началом разрушения устаревшего государства.
На следующее утро после ночи с Анной петр обрезал первые боярские бороды.
Несколько лет Монс владела вниманием и временем царя. он афишировал эту связь. То вместе с Анной крестил ребенка датского посланника, то приказал построить для нее в Немецкой Слободе роскошный дом с умопомрачительной опочивалней и не скрывал, как много средств истрачено на эту постройку. На всех торжественных собраниях и ассамблеях Анна всегда была рядом с Петром.
Истории известны неумеренные аппетиты этой фаворитки и ее попрошайничество.
В 1702 году, при взятии Шлиссельбурга, утонул сопровождавший Петра в походе саксонский посланник кенигсек. Тело извлекли из воды, в кармане нагли любовные письма и передали царю. К своему изумлению, Петр узнал руку Анны Монс и познакомился с ее любовью к другому.
Три года Анна провела в тюрьме, обвиненная в разных имевших место злоупотреблениях - Петру не хотелось обнародовать ее измену, - но даже в Тюрьме анна не теряла времени даром. Согласно своим принципам вести параллельные любовные связи, ибо неверность может оставить женщину одинокой, Анна из тюрьми, с помощью родственников обратила внимание прусского посланника на свою печальную участь. Он много хлопотал о ее освобождении. И достиг своего.
Выйдя на свободу, Анна монс стала женой Кайзерлинга, казалось, обрала защиту от Петра, но злопамятный царь, хотя уже и счастлив был с другой женщиной, при удобном случае, заподозрив анну в излишнем интересе к иностранной политике, снова с удовольствием отправил ее в тюрьму. И снова Кайзерлинг хлопотал, уже о жене.
Есть легенда, будто бы у Анны при повторном аресте конфисковали все подарки Петра, она отдала их безропотно, лишь проявила упорство, не желая возвращать царский портрет, усыпанный огромными бриллиантами.
Есть еще легенда, будто кайзерлинг, женатый на анне, подловив благодушное настроение Петра, просил его об устройстве на хорошую службу брата Анны Виллима, на что Петр сказал:
- Я держал твою Монс при себе, хотел жениться на ней, а теперь ты на ней женат, вот и держи ее и не суйся ко мне с нею и ее родственниками.
Меншиков якобы поддакнул:
- И я знаю Монс. Она ходила и ко мне, такая ко всякому пойдет, кто больше даст. Уж молчал бы ты о ней.
И вдвоем спустили кайзерлинга с лестницы. Но Виллима ко двору взяли.
Коварство прекрасной немки могло бы навсегда отвратить царя от неверных иноземок, а он вскоре опять попал в сети, перед которыми обьятия рассчетливой Анны всего лишь легкая паутинка, тающая под солнцем. | | | ХЋХҐЦЂХЎХ¤ХЎХјХ¶ХЎХ¬ ХЅХЇХ«Х¦Хў | |  |
| Ф±ХѕХҐХ¬ХЎЦЃХѕХЎХ® Х§: 07 Х„ХЎХµХ«ХЅ 2009 04:43
Ф№ХҐХґХЎХµХ« ХѕХҐЦЂХ¶ХЎХЈХ«ЦЂХЁ: Имя в истории | |
|
Искра Петра Великого
Яркая внешность и доброта новой государыни ослепляли, но быстро нашлись люди, особенно среди иностранных послов, пожелавшие критически посмотреть на новую фигуру. С годами негативный взгляд на Елизавету и ее правление усиливался, но было в этой женщине такое волшебное обаяние, что все наветы тонули в его лучах. Однако остались письменные свидетельства.
Особенно подробен маркиз Шетарди, незадачливый недоучастник Елизаветинского переворота, который однажды по неосторожности дал возможность вице-канцлеру Бестужеву вскрыть свою депешу, направленную во Францию. Она достойна того, чтобы привексти ее почти полностью.
"Мы имеем дело с женщиной, на которую ни в чем нельзя положиться.
Еще будучи принцессою, она не желала ни о чем мыслить, ни что-нибудь знать, а сделавшись государыней - только за то и хватается, что при ее власти может доставить ей приятность. Каждый день занята она различными шалостями: то сидит перед зеркалом, то по нескольку раз в день переодевается - одно платье скинет, другое наденет, и на такие ребяческие поступки тратит время. Целыми часами она способна болтать о понюшке табаку или о мухе, а если кто с нею заговорит о чем-нибудь важном, она тотчас прочь бежит, не терпит ни малейшего усилия над собой и хочет поступить во всем необуздано: она старательно избегает общения с образованными и благовоспитанными людьми.
Ее лучшее удовольствие - быть на даче или в купальне, в кругу своей прислуги.
Лесток, пользуясь своим многолетним на нее влиянием, много раз силился пробудить в ней сознание своего долга, но все оказалось напрасно: что в одно ухо к ней влетит, то в другое прочь вылетает.
Ее беззаботность так велика, что если сегодня она как будто станет на правильный путь, то завтра опять с него свихнется.
И с теми, которые у нее вчера считались опасными врагами, сегодня общается дружески, как со своими давними советниками".
К мнению господ иностранцев необходимо прислушиваться, понимая, что они нас, как правило, не понимают: леность Елизаветы сродни лености полководца Кутузова, знающего, что лишнее движение может привести к поражению.
Она умна гармоническим сочетанием рационализма и иррационального, когда любой легкомысленный поступок контролируется разумом. Так, для примера, можно еще раз вспомнить ее клятву богу об отмене смертной казни в случае удачи переворота. Она поклялась в минуту экстаза, смешанного с боязнью, а ее здравый ум дальше стерег эту клятву, исполнение которой дало в будущем обильные нравственные плоды, поставив "легкомысленную" Елизавету в ряд серьезнейших фигур имтории.
Елизавета была увлекающейся натурой, но самым главным увлечением ее жизни являлась она сама. Все любви, страсти, привязанности сверкали лишь как отражения ее самочувствий. Она была незлоблива, бесхитростна, лишена высоких духовных устремлений, но и хорошо образованна, оттого и страстно приветствовала как чужие высокие полеты духа - Ломоносов тому пример, так и образование народа, развитие науки и культуры.
Амбиции у Елизаветы были большие. Ее мечта воссесть на русском троне явилась, возможно, со смертью матери. И лесток не забывал помогать этой мечте. День и час переворота она выбрала безошибочно, словно знала формулу, озвученную полтора века спустя: "вчера было рано, завтра будет поздно".
Ее называли "искра Петра Великого". | | | ХЋХҐЦЂХЎХ¤ХЎХјХ¶ХЎХ¬ ХЅХЇХ«Х¦Хў | | |
| Ф±ХѕХҐХ¬ХЎЦЃХѕХЎХ® Х§: 07 Х„ХЎХµХ«ХЅ 2009 04:44
Ф№ХҐХґХЎХµХ« ХѕХҐЦЂХ¶ХЎХЈХ«ЦЂХЁ: Имя в истории | |
| Румяная принцесса
Екатерина Вторая заинтересовалась Софией-доротеей еще при первом сватовстве Павла, но Вюртемберская принцесса тогда была ребенком. Разумеется, русская императрица в глаза не видела девушки - ей достаточно было донесений своего доверенного лица, барона Ассебурга, и рассказов своих придворных. императрицу волновали совпадения: девушку зовут софией, так звали и ее до принятия православия, девушка рождена в Штеттине, как и она, отец девушки был губернатором Штеттина, как и ее отец.
Не спела просохнуть земля на могиле первой жены Павла, как Екатерина заслала сватов к отцу своей новой невестки. Но возникли препятствия. Девица оказалась сосватанной за герцога Людвига, родного брата умершей Вильгельмины, первой жены Павла6 все были родственниками на врехах в немецких княжествах. герцог слыл человеком несерьезным и, находясь на русской службе во время короткой жизни в России его сестры, показал себя не с лучшей стороны: бражничал и увлекался дамами. Совии-Доротее, по слухам, жених не нравился, Екатерине ничего не стоило отправить Людвига на пенсию размером в 10 000 рублей. Фридрих Великий, очень желающий брака Павла и Софии-Доротеи, приказал ему сидеть тихо, что он и делал за такие деньги.
Второе препятствие - обязательное принятие православия. Девушка не хотела отказываться от своей религии, но в России не могло быть и речи о том, что персона царской фамилии сохраняет веру отцов. Домашний духовник софии-Доротеи настойчиво доказывал ей, как мало в православных церковных ритуалах различий с лютеранскими. Он говорил о необходимом союзе Пруссии и России, скрепляемом этим браком, о высокой миссии, выпавшей на ее долю, о том, что подчинение новым обрядам есть также служение богу.
Она выросла в Монбельяре, на границе немецкого княжества с Францией, лето проводила в живописнейшем месте Этюп, где для нее и других детей вюртембергской семьи были разбиты диковинные сады. Она занималась музыкой, живописью, резьбой по камню. Много читала.
Девочка была наивна и нежна. Храм Флоры - богини цветов, хижина уголщика, богато украшенная изнутри, китайские мостики, беседка из роз, оранжерея - романтические места для мечтаний и грез в Этюпе. Подруги софии-Доротеи отмечают ее ум и доброту: она часто навещает бедных, помогает им - желание благотворительствовать осталось у нее на всю жизнь.
Екатерина Вторая всегда училась на своих и на чужих ошибках. Делала выводы. Когда-то мать привезла ее к жениху из Германии в Россию. Зря: мать и русская императрица Елизавета Петровна не поняли друг друга, вышли интриги и ссоры, едва не разрушившие свадьбу. В случае с Вильгельминой - Натальей Алексеевной Екатерина Вторая сама сама сделала ошибку, послав за невестой корабль с красавцем Андреем Разумовским.
В третий раз русская императрица решила не ошибаться6 отправила к невесте самого жениха. Фридрих Второй Великий поспешил предложить местом их встречи свою резиденцию.
Лето 1776 года. Берлин. Фридрих приветствует наследника Екатерины Второй.
София-Доротея была очарована женихом.
Павел был очарован невестой.
Третьим счастливцем был прусский король. Он считал союз Софии-Доротеи и павла большим успехом своей политики, уповая на влюбленность в него Павла, как будто забыв, что давняя женитьба наследника Петра Федоровича на Софии-Амалии-Фридерике, его протеже, не помешала Елизавете Петровне затеять с ним войну. Да и сама протеже, Екатерина Вторая, успешно сосватанная им в Россию, оказалась крепким орешком. Но старый сводник не уставал надеяться, что его усилия наконец будут вознаграждены.
Оставалось осчастливить Екатерину Вторую.
Павел вернулся в Россию, чтобы встретить невесту со всей торжественностью.
София-Доротея ехала, останавливаясь в Митаве, Мемеле, всюду прощаясь с родственниками, всюду встречая любовь и восхищение. В Риге произошло прощание с матерью и отцом, а в Ямбурге ее встретил жених и в конце августа 1 776 года привез в царское село. К будущей свекрови.
Весь сентябрь архиепископ Платон преподавал Софии-Доротее православный закон, потом было ее миропомазание, в результате чего она она до конца жизни стала называться Марией Федоровной, потом - обручение с Павлом и, наконец, роскошная свадьба. | | | ХЋХҐЦЂХЎХ¤ХЎХјХ¶ХЎХ¬ ХЅХЇХ«Х¦Хў | | |
| Ф±ХѕХҐХ¬ХЎЦЃХѕХЎХ® Х§: 15 ХЂХёЦ‚Х¬. 2009 15:40
Ф№ХҐХґХЎХµХ« ХѕХҐЦЂХ¶ХЎХЈХ«ЦЂХЁ: Имя в истории | |
| Эдвард Лир и лимерики
Долли_Дурманова
Если провести среди читающей публики опрос на тему: «Что вы знаете об Эдварде Лире?», то спектр ответов окажется чрезвычайно широк и пестр - от простодушно-наивного «А кто это - король Лир, что ли?» до энциклопедически выверенного - «Замечательный поэт и художник, основатель и ярчайший представитель поэзии нонсенса».
Эдвард Лир родился двенадцатого мая тысяча восемьсот двенадцатого года, в семье лондонского биржевого маклера Иеремии Лира.Он был двадцатым ребенком в семье.Когда ему было четыре года, его отец обанкротился. Семья погрузилась в бедность. Воспитание маленького Эдварда легло на плечи его старших сестер, которые и научили его рисовать. Когда ему было пять или шесть, его впервые посетили "демоны": так он называл эпилепсию, сопутствующие ей резкие смены настроения и приступы депрессии.
Нужно было зарабатывать себе на хлеб, и очень кстати оказываются обнаружившиеся у мальчика способности к рисованию - уже в пятнадцать лет он рисует анатомические вывески для врачей, объявления для торговцев, раскрашивает литографии. А в восемнадцать получает от Зоологического общества заказ на серию рисунков коллекции попугаев, собранной в Ридженс-парке. В результате он приобретает репутацию превосходного мастера своего дела и знакомится с графом Дерби, владельцем роскошного собрания диковинных птиц и животных.В имении графа, близ Ливерпуля, Лир прожил четыре года, подготовив и издав великолепный том рисунков попугаев, фазанов, сов, обезьян, черепах, змей, упрочивший его славу как художника-анималиста.
Там же, в имении Ноусли, он подружился с детьми графа, этими «верными друзьями и ценителями прыганья на одной ножке», и начал сочинять и иллюстрировать для них забавные «бессмысленные» стишки, которые теперь называют лимерики.
Название лимерик утвердилось лишь в конце ХIХ века, а восходит оно, похоже, к одноименному городу в Ирландии (Limerick), жители коего, сказывают, любили во время застолий распевать веселые песни, в озорной, шутливой форме живописующие события диковинные либо маловероятные, а также деяния сотрапезников и собутыльников. Было даже высказано предположение о происхождении названия «лимерик» от имени самого Лира (Lear + lyric), но это, пожалуй, слишком экстравагантно и фантастично, чтобы быть правдой.
Год 1846-й оказался поистине судьбоносным для Эдварда Лира. Один за другим увидели свет сразу три его печатных труда: альбом пейзажей (и описаний) Италии, альбом рисунков экзотических питомцев графа Дерби и миниатюрная книжица «A Book of Nonsense» («Книга нонсенса») сборник забавных пятистиший, каждое из которых было любовно проиллюстрировано автором. Любопытно, что первую поэтическую книжку, за которой последуют еще несколько, Лир, как бы стесняясь своего литературного дара, выпустил под псевдонимом Дерри из Дерри. «Первенец» имел ошеломляющий успех, многажды допечатывался, переиздавался, и третье издание уже украшало подлинное имя сочинителя.
There was an Old Derry down Derry,
Who loved to see little folks merry;
So he made them a Book,
And with laughter they shook
At the fun of that Derry down Derry.
Обожал старый Дерри из Дерри,
Чтобы радостно дети галдели;
Он им книжку принес,
И смешил их до слез
Славный Дерри из города Дерри.
Персонажи «Книги нoнсенса» натурально предавались всевозможным чудачествам: стояли на голове, отплясывали кадрили с воронами, ели краску или кашу, заправленную мышами, обучали ходьбе рыб, жили в птичьих гнездах и в кратерах вулканов, etc.
There was an old man of Ancona,
Who found a small dog with no owner,
Which he took up and down,
All the streets of the town;
That anxious old man of Ancona.
Услыхал старичок из Анконы
Пса бездомного вздохи и стоны
И, сочувствием движим,
Обошел с этим рыжим
Все углы-закоулки Анконы.
There was an Old Person of Gretna,
Who rushed down the crater of Etna;
When they said, «Is it hot?»
He replied, «No, it's not!»
That mendacious Old Person of Gretna.
Некий старец из города Гретны
Обнаружился в кратере Этны.
«Там не жарко, скажи?»
Старец, живший по лжи,
«Да ничуть!» - отвечает из Этны.
There was a young lady in white,
Who looked out at the depths of the night;
But the birds of the air,
Filled her heart with despair,
And oppressed that young lady in white.
По ночам в чем-то белом девица
Обожала на небо дивиться;
Но небесные птицы
Напугали девицу,
И с тех пор уж она не дивится.
В том же 1846 году уроки рисования у Лира, наслышавшись о его талантах, брала сама королева Виктория. Оба остались довольны друг другом, а Лир продолжал карьеру художника до конца дней, «переквалифицировавшись», впрочем, в «топографического пейзажиста», по его собственному определению.
Никогда не отличаясь особым здоровьем, страдая хроническим бронхитом и астмой, Лир вынужден был покинуть родные острова с их сырым, холодным климатом и колесить по свету в поисках работы и вдохновения.
О его личной жизни история умалчивает, однако можно предположить, что Лир был из тех, к кому успех у женщин приходит слишком поздно. Он до конца дней ненавидел свой огромный нос, и, наверное, в значительной степени из-за этого ни разу не был женат.
Мало кто сопровождал его больше, чем в одном путешествии. В основном он путешествовал один. Немногие друзья, компаньоны и случайные попутчики, исчезали из его жизни, один за другим; дороги расходились в разные стороны, и от друзей оставались только письма - не знаю, может быть, это не так уж и мало. Портреты умерших друзей, висевшие в гостиной его виллы, он вынимал из рамок и перевешивал к себе в спальню. На стенах гостиной было полно пустых рамок.
Единственным, кто провел рядом с Лиром целых десять лет, сопровождая его повсюду и поддерживая его во всем, был кот Фосс.
Эдвард Лир оставил потомкам небольшое, по привычным меркам, но удивительно цельное творческое наследие. Поэзия его светла и редкостно человечна, она жизнеутверждающа: ни одной мертвой или злой строчки!
Бессмертные лировские «бессмыслицы» переведены едва ли не на все языки. В России традиция перевода Лира насчитывает уже более века. Глубина и обаяние лировских миниатюр таковы, что привлекают все новых и новых интерпретаторов, позволяя каждому внести что-то свое в прочтение таких бесхитростных, на поверхностный взгляд, стишков.
Эдвард Лир оказал заметное влияние на литературу ХХ века - как на поэзию, так и на прозу. Д. Хармс называл его в ряду своих самых любимых авторов. Сочинением лимериков баловались Р. Киплинг, Дж. Голсуорси, Дж. Джойс и еще сотни и тысячи известных и безымянных пиитов, не только в Англии, но и в России и в разных других уголках земли. У В. Набокова с Лиром и лимериком связан памятный эпизод детства, замечательно описанный в «Других берегах».
Писатель вспоминает своего английского учителя, «светлоглазого шотландца с прямыми желтыми волосами и с лицом цвета сырой ветчины… Перед самым его уходом я выпрашивал у него любимую пытку. Держа в своем похожем на окорок кулаке мою небольшую руку, он говорил лимерик… о lady from Russia, которая кричала, ‘screamed’, когда ее сдавливали, crushed her, и прелесть была в том, что при повторении слова screamed Бэрнес все крепче и крепче сжимал мне руку, так что я никогда не выдерживал лимерика до конца».
There was a Young Lady of Russia,
Who screamed so that no one could hush her;
Her screams were extreme,
No one heard such a scream,
As was screamed by that lady of Russia.
Немудрено, что «глупая частушка» навечно врезалась в память ребенка - «любимая пытка» как-никак, но даже самая блестящая память может невзначай подвести: глагол scream в лимерике действительно повторяется несколько раз, играя важную смысловую роль, а вот глагол crush в нем начисто отсутствует! Он, конечно, просится в строку, делая сюжет более осмысленным, и, несомненно, был бы в тексте, будь это настоящая частушка, а не «нечто вроде». И в этом вся разница: частушка осмысленна, подчас сатирична, лимерик же - по определению - беззлобен и бессмыслен, каким и должен быть нонсенс!
The Self-Portrait of the Laureate of Nonsense
How pleasant to know Mr Lear!
Who has written such volumes of stuff!
Some think him ill-tempered and queer,
But a few think him pleasant enough.
His mind is concrete and fastidious,
His nose is remarkably big;
His visage is more or less hideous,
His beard it resembles a wig.
He has ears, and two eyes, and ten fingers,
Leastways if you reckon two thumbs;
Long ago he was one of the singers,
But now he is one of the dumbs.
He sits in a beautiful parlour,
With hundreds of books on the wall;
He drinks a great deal of Marsala,
But never gets tipsy at all.
He has many friends, laymen and clerical;
Old Foss is the name of his cat;
His body is perfectly spherical,
He weareth a runcible hat.
When he walks in a waterproof white,
The children run after him so!
Calling out, ‘He’s come out in his night-
Gown, that crazy old Englishman, oh!’
He weeps by the side of the ocean,
He weeps on the top of the hill;
He purchases pancakes and lotion,
And chocolate shrimps from the mill.
He reads but he cannot speak Spanish,
He cannot abide ginger-beer:
Ere the days of his pilgrimage vanish,
How pleasant to know Mr Lear!
Автопортрет лауреата нонсенса
(перевод Бориса Архипцева)
Как приятно знать мистера Лира!
Исписал он тома чепухой!
Для одних он чудак и задира,
Для других – человек неплохой.
Ум его утончён и отточен,
Нос его грандиозно велик;
Он собою хорош, но не очень,
Борода у него - что парик.
У него десять пальцев, два уха,
Пара глаз у него вместе с тем;
Прежде пел он приятно для слуха,
Но впоследствии сделался нем.
Горы книг, фолиантов развалы
Украшают его кабинет;
Пьёт «Марсалу», и пьёт он немало,
Не пьянея ни капли, о нет!
Дружен с клириком он и с мирянином;
И при нём старый Фосс, верный кот;
Телом кругл и изрядно пространен он,
Ходит в шляпке чудной круглый год.
Вот в плаще белоснежном идёт он,
Ребятня надрывается вслед:
«Англичанин идёт, идиот он!
Он в ночную рубаху одет!»
Он рыдает с волной океана,
Плачет он на вершине холма;
Ест блины, льёт лосьон постоянно
И от сладостей он без ума.
По-испански молчит, но читает,
В имбире видит пагубу мира;
И пока его след не растает,
Как приятно знать мистера Лира!
А вот этот перевод из моего детства:
Эдвард Лир о самом себе
(перевод Маршака)
Мы в восторге от мистера Лира,
Исписал он стихами тома.
Для одних он – ворчун и придира,
А другим он приятен весьма.
Десять пальцев, два глаза, два уха,
Подарила природа ему.
Не лишен он известного слуха
И в гостях не поет потому.
Книг у Лира на полках немало.
Он привез их из множества стран.
Пьет вино он с наклейкой "Марсала",
И совсем не бывает он пьян.
Есть у Лира знакомые разные.
Кот его называется Фосс.
Тело автора – шарообразное,
И совсем нет под шляпой волос.
Если ходит он, тростью стуча,
В белоснежном плаще за границей,
Все мальчишки кричат: "Англичанин
В халате бежал из больницы!"
Он рыдает, бродя в одиночку
По горам, среди каменных глыб,
Покупает в аптеке примочку,
А в ларьке – марципановых рыб.
По-испански не пишет он, дети,
И не любит он пить рыбий жир...
Как приятно нам знать, что на свете
Есть такой человек – мистер Лир! | | | ХЋХҐЦЂХЎХ¤ХЎХјХ¶ХЎХ¬ ХЅХЇХ«Х¦Хў | | |
| Ф±ХѕХҐХ¬ХЎЦЃХѕХЎХ® Х§: 05 ХЂХёЦ‚Х¶. 2011 22:18
Ф№ХҐХґХЎХµХ« ХѕХҐЦЂХ¶ХЎХЈХ«ЦЂХЁ: Имя в истории | |
| Донна Грация - национальная героиня "Донна Грация родилась в 1510 году в богатой еврейской семье Наси, которая из-за угрозы инквизиции была вынуждена принять католичество. При рождении ее нарекли испанским именем — Беатриче де Луна. О своем еврейском имени — Хана, она узнала лишь в двенадцатилетнем возрасте. Жизнь «новых христиан» в те годы была чрезвычайно сложной. Их презрительно называли «марранос» (свиньи) и хотя они регулярно посещали католические соборы, но в тайне продолжали соблюдать еврейские традиции. Она рано вышла замуж, и очень рано овдовела. Мужем 18-летней Беатриче (Ханы) был 60-летний богатый торговец, разбогатевший на торговле пряностями — марран Франциско Мендес (Цемах Бен-Беништа). Его брат Диего (Меир) был женат на сестре Беатриче – Брианде (Малке).
Где бы ни приходилось жить этой удивительной женщине, она всегда помнила о своем многострадальном народе. Как истинная еврейка, зная о бедственном положении своих соплеменников, она оказывала им бескорыстную помощь (мицвот), за что и получила прозвище в народе – дона Грация, что в переводе с латыни означает «милостивая». Под этим именем Беатриче — Хана и вошла в историю. Ее благотворительность проявилась в высшей степени, когда она решила купить землю для изгнанных с Пиренеев евреев. На ее деньги строились приюты для сирот и больницы. Но одно из великих деяний доны Грации на благо еврейского народа – это издание Танаха в количестве 100 штук на языке ладино (язык средиземноморских евреев). До наших дней дошли всего лишь два экземпляра этого издания; один хранится в музее иудаизма в Нью-Йорке, другой – факсимиле в Иерусалиме.
Донна Грация является образцом и примером предводительства женщины – настоящей бизнес-вумен 16 века. Она была настолько богата, что могла приобрести целое государство, и считалась намного богаче некоторых императоров тех времен. Огромный флот, банки и торговля приносили большие доходы семейству Мендес, что не могло не обратить внимания власть имущих.
Например, король Карл Пятый, мечтавший заполучить богатство молодых вдовушек, предлагает склонить Беатриче-Хану к выгодному для себя браку с членом испанской королевской фамилии. Но ей пришлось пойти на некоторые уловки, чтобы уйти от этого предложения. Под видом приготовления к свадьбе, она вместе с сестрой и дочерью уезжают в Венецию в намерении быть подальше от королевского двора. Но и в Венеции, они не смогли прожить спокойно. Дело в том, что брат Франиско Диего, умирая составил странное завещание. С целью сохранения громадных средств, все состояние завещалось Бетриче. Но подогреваемая сплетнями недоброжелателей Брианда доносит на старшую сестру о ее тайном еврействе, что неминуемо привело их обоих к заточению. Через своего племянника Иосефа, Бетриче просит защиты у султана Оттоманской империи Сулеймана Великолепного.
Сын покойного брата доны Грации – Иосеф был не только близким другом сына султана, но и его экономическим советником. Оказывая ему неоценимые услуги, дон Иосеф и сам пользовался множественными благами в устройстве своих торговых дел. Иосеф –ha- Наси был наместником султана Селима второго в Валахии и на Кипре. Султан Селим подарил ему остров Наксос вблизи Кипра и дал ему титул герцога Наксоского.
В те годы османские власти открыли врата Стамбула для евреев, изгнанных из Испании, где их преследовала инквизиция. Во второй половине 16 века начинается возрождение старых и образование новых религиозных образовательных и культурных еврейских центров в странах Восточного Средиземноморья.
Возрождение г. Тверии.
Донна Грация выкупила Тверию у турецкого султана, чтобы основать в этом городе дом еврейского народа. На ее средства в 1565 году, город был обустроен. Несмотря на сопротивление местных христиан и мусульман, город удалось обнести крепостной стеной (1564). Но, неизвестно, намеривались ли дона Грация и дон Иосеф учредить в Эрец-Исраэль еврейское государство чтобы создать там убежище для испанских изгнанников или новый центр прибыльного производства шерстяных и шелковых тканей.
Обустроенная Тверия стала привлекать евреев из ближних и дальних мест – от Цфата до Йемена. Она превратилась в процветающий еврейский город и важный центр изучения Торы. Смерть султана Селима (1574), друга и покровителя Иосефа Наси, положила конец плану превращения Тверии в главный религиозно-общественный центр Эрец-Исраэль. Иосеф скончался спустя пять лет после смерти султана. Его соперник маран Шломо Ибн Яиш, достигший высокого положения при дворе султана Мурада третьего, оказывал большое влияние на внешнюю политику Турции. За что и получил от султана в аренду этот город и послал туда наместником своего сына Якова. Яков же в свою очередь преобразил город, построив в нем много новых зданий..."
Это фрагмент статьи замечательной Ханы Рафаэль.
Для особо любознательных статья целиком находится по адресу
http://tveria.israelinfo.ru/.../33
| | | ХЋХҐЦЂХЎХ¤ХЎХјХ¶ХЎХ¬ ХЅХЇХ«Х¦Хў | | |
| Ф±ХѕХҐХ¬ХЎЦЃХѕХЎХ® Х§: 05 ХЂХёЦ‚Х¶. 2011 22:59
Ф№ХҐХґХЎХµХ« ХѕХҐЦЂХ¶ХЎХЈХ«ЦЂХЁ: Имя в истории | |
| Кало Фрида
Картины и биография
Кало Фрида (Kahlo Frida) (1907—1954), мексиканский художник и график, жена Диего Риверы, мастер сюрреализма.
Фрида Кало родилась в Мехико в 1907 году, в семье еврейского фотографа, родом из Германии. Мать - испанка, рождённая в Америке. В шесть лет она перенесла полиомиелит, и с тех пор правая нога стала короче и тоньше левой. В возрасте восемнадцати лет 17 сентября 1925 года Кало попала в автокатастрофу: сломанный железный прут токосъемника трамвая воткнулся в живот и вышел в паху, раздробив тазобедренную кость. В трех местах был поврежден позвоночник, сломаны два бедра и нога в одиннадцати местах. Врачи не могли поручиться за ее жизнь. Начались мучительные месяцы неподвижного бездействия. Именно в это время Кало попросила у отца кисть и краски. Для Фриды Кало сделали специальный подрамник, позволявший писать лежа. Под балдахином кровати прикрепили большое зеркало, чтобы Фрида Кало могла видеть себя. Она начала с автопортретов. "Я пишу себя, потому что много времени провожу в одиночестве и потому что являюсь той темой, которую знаю лучше всего". В 1929 году Фрида Кало поступает в Национальный институт Мексики. За год, проведенный почти в полной неподвижности, Кало всерьез увлеклась живописью. Снова начав ходить, посещала художественную школу и в 1928 году вступила в компартию. Ее работы высоко оценил уже знаменитый к тому времени художник-коммунист Диего Ривера.
Автопортрет. Свободные волосы, 1947, Частное собрание Объятия вселенской любви, Земля, я, Диего и Коатль, 1949
Моисей (Ядро Создания)
1945, Частное собрание Мое платье там или Нью-Йорк, 1933, Галерея Гувера, Сан Франциско
В 22 года Фрида Кало вышла за него замуж. Их семейная жизнь бурлила страстями. Они не всегда могли быть вместе, но никогда — врозь. Их связывали отношения - страстные, одержимые и порой мучительные. Древний мудрец сказал о подобных отношениях: "Ни с тобой, ни без тебя жить невозможно". Романтическим ореолом овеяны отношения Фриды Кало с Троцким. Мексиканская художница восхищалась "трибуном русской революции", тяжело переживала его высылку из СССР и была счастлива, что благодаря Диего Ривере он нашел в Мехико приют. Больше всего в жизни Фрида Кало любила саму жизнь — и это магнитом притягивало к ней мужчин и женщин. Несмотря на мучительные физические страдания, она могла развлекаться от души и широко кутить. Но поврежденный позвоночник постоянно напоминал о себе. Периодически Фриде Кало приходилось ложиться в госпиталь, чуть ли не постоянно носить специальные корсеты. В 1950 году ей сделали 7 операций на позвоночнике, 9 месяцев она провела на больничной койке, после чего могла передвигаться только в инвалидной коляске.
В 1952 году Фриде Кало ампутировали до колена правую ногу. В 1953 году в Мехико проходит первая персональная выставка Фриды Кало. Ни на одном автопортрете Фрида Кало не улыбается: серьезное, даже скорбное лицо, сросшиеся густые брови, чуть заметные усики над плотно сжатыми чувственными губами. Идеи её картин зашифрованы в деталях, фоне, фигурах, появляющихся рядом с Фридой. Символика Кало опирается на национальные традиции и тесно связана с индейской мифологией доиспанского периода. Фрида Кало блестяще знала историю своей родины. Множество подлинных памятников древней культуры, которые Диего Ривера и Фрида Кало собирали всю жизнь, находится в саду "Голубого дома" (дома-музея). Фрида Кало умерла от воспаления легких, через неделю после того, как отметила свое 47-летие, 13 июля 1954 года. Прощание с Фридой Кало проходило в "Бельяс Артес" — Дворце изящных искусств. В последний путь Фриду вместе с Диего Риверой провожали президент Мексики Ласаро Карденас, художники, писатели — Сикейрос, Эмма Уртадо, Виктор Мануэль Вильясеньор и другие известные деятели Мексики.
http://smallbay.ru/kahlo.html
| | | ХЋХҐЦЂХЎХ¤ХЎХјХ¶ХЎХ¬ ХЅХЇХ«Х¦Хў | | | | | |
Հայերեն
Беларуская
Nederlands
English
Français
ქართული
Deutsch
Lietuvių
Русский
Українська
